hranitel_slov (hranitel_slov) wrote,
hranitel_slov
hranitel_slov

Categories:

Прятался ли Сталин под столом...

подборка посвященная Сталину и началу войны.

перепечатано с
</a></b></a>semen_serpent

"И эти люди запрещают мне ковырять в носу!" (с)
"Независимая газета" опубликовала интервью с "главным архивистом страны" - директором ГАРФ С.В.Мироненко.

– Сергей Владимирович, какой миф о Сталине кажется вам самым поразительным?
– Строго говоря, самый главный миф о Сталине – это сам Сталин. В нашем общественном сознании нет места реальному Сталину... Мифы заслонили реального человека…
– …Который однажды оказался растерянным – до такой степени, что спрятался от соратников.
– Это случилось на начальном этапе войны. Сталин несколько дней не появлялся в Кремле. Вы понимаете – когда управление строго иерархическое, оно дает сбои: ведь все зависит от одного человека, а этого человека нет, то как же всем жить? Члены Политбюро собрались и решили, что поедут на дачу к Сталину. Это было не принято. Без вызова туда никто не попадал, но время было очень тяжелое, и они решили все-таки поехать. Приехали и видят: Сталин, как описывают очевидцы, похудевший, бледный. Он решил, что они приехали его арестовывать! Он переживал, у него был, по-видимому, тяжелый кризис. Его стали убеждать: Ленин оставил нам великую империю, а мы ее, извините, прос... Такое довольно грубое прозвучало выражение. Встал Ворошилов, стал говорить: «Коба, ты что… Как же мы будем без тебя? Ты должен нас возглавить!» И Сталин дал себя уговорить. Немножко ожил. Все пошло дальше.


Сталин не принимал посетителей в Кремле с часа ночи 29 июня 1941 года до пяти часов вечера 1 июля, то бишь 63 часа. Это вряд ли можно назвать "несколько дней". Но не принимал посетителей - ещё не значит "не появлялся". 29 июня Сталин дважды приезжал в наркомат обороны (засвидетельствовано мемуарами Г.К.Жукова и А.И.Микояна), причем перед вторым визитом (по воспоминаниям А.И.Микояна и В.М.Молотова) он совещался с членами Политбюро в Кремле и приехал вместе с ними. Нет ничего удивительного в том, что запись о встречах в журнале посещений отсутствует - члены Политбюро часто совещались с вождём не в его служебном кабинете (где посетителей записывали), а на кремлевской квартире, где записей не велось (о таких совещаниях упоминают и Микоян, и Хрущёв).
Фразу "Ленин нам оставил великое наследие, а мы - его наследники - всё просрали" сказал сам И.В.Сталин, когда члены Политбюро вечером или во второй половине дня 29 июня вышли из Наркомата обороны. Об это рассказали сразу три очевидца: А.И.Микоян в своих воспоминаниях, В.М.Молотов - литератору Ф.И.Чуеву, опубликовавшему записи бесед с опальным вождём, и Л.П.Берия - Н.С.Хрущёву, находившемуся в июне 1941 г. в Киеве и передавшему повествование Берии в своих мемуарах. Энергический глагол всем запомнился хорошо. Редакция фразы различается в том, что именно оставил Ленин ("великое наследие" или "пролетарское Советское государство"). Но невозможно представить себе Сталина или любого другого коммуниста той эпохи, произносящего слово "империя" в позитивном контексте.
30 июня к Сталину в Волынское приехали члены Политбюро с предложением о создании ГКО. Это засвидетельствовано в письме Л.П.Берии членам Президиума ЦК КПСС (написанном после ареста), а также в вышеупомянутых воспоминаниях А.И.Микояна, беседах В.М.Молотова и мемуарах Н.С.Хрущёва. Никаких упоминаний ни о каких высказываниях Ворошилова в ходе разговора со Сталиным в этих источниках нет.

Мемуары Н.С.Хрущёва http://militera.lib.ru/memo/russian/khruschev1/17.html
Мемуары А.И.Микояна http://militera.lib.ru/memo/russian/mikoyan/04.html
(это вариант, опубликованный "Вагриусом", отредактированный несколько раз).
Авторская рукопись главы воспоминаний А.И.Микояна о начале войны воспроизведена в сборнике "1941 год" под редакцией А.Н.Яковлева http://web.archive.org/web/20030323004640/www.idf.ru/books/1941_2.pdf)
Ф.Чуев Сто сорок бесед с Молотовым (скачать здесь http://lib.aldebaran.ru/author/chuev_feliks/chuev_feliks_sto_sorok_besed_s_molotovym)
Письмо арестованного Л.П.Берия опубликовано в сборнике документов "Лаврентий Берия. 1953", М.: Международный фонд "Демократия", 1999. http://web.archive.org/web/20030323044002/www.idf.ru/books/Beria.pdf

И кстати - о "без вызова туда никто не попадал". Хрущёв рассказал, помимо прочего, ещё и том, как на дачу Сталина попадали без всякого вызова. Хозяину это не нравилось, но выгонять гостей - нет, не выгонял.

То бишь "главный архивист страны" С.В.Мироненко показал нам образец, так скажем, альтернативного знания. Но этот сказочник работает директором Государственного архива России, сам себя считает деятелем просвещения и борцом с мифами, а на вопрос журналистки "Почему сегодня Сталин по-прежнему популярен?" уверенно отвечает:
– Этому есть много причин. Главная – нежелание нашего общества знать горькую правду о прошлом.

Разумеется, носитель горькой правды очень категоричен в суждениях о людях, которые с ним не согласны:
"Когда появляются учебники, подобные учебнику Филиппова, оторопь берет, потому что в этом учебнике нам ясно дается понять, что наша страна кроме диктатуры и твердой руки ничего не знает и знать не может, что Сталин, который залил Россию кровью, был успешным менеджером, в современной терминологии.
Лично меня появление таких учебников глубоко возмущает. Больше всего меня огорчает, что эти люди называют себя патриотами, но они – не патриоты, они – враги России, если пользоваться их терминологией. Это люди, которые ведут Россию в никуда, разжигают самые низменные инстинкты и, в общем-то, оплевывают и унижают русский народ
"

Тут напрашивается фраза "Вот и всё у них так". Но она будет несправедлива - среди борцов с учебником Филиппова иногда встречаются такие люди, как А.В.Шубин, то есть знающие материал и выступающие с дельными возражениями. Их, к сожалению, мало, но они есть.

Спасибо </a></b></a>labazov за работающие ссылки на сборники "1941 год" и "Лаврентий Берия 1953".

много интересного в коментах

Бегство Сталина на дачу в июне 1941 г.

Тема "бегства" Сталина на дачу довольно часто звучит в прессе, в наше пост-перестроечное время. Обычно она звучит в разоблачительной тональности: Сталин якобы самоустранился от руководства страной, которую сам и довел до войны, бросив своих подчиненных все расxлёбывать. Сроки пребывания на даче при этом называются разные - самые радикальные авторы доходят до утверждения, что Сталина не было ни видно, ни слышно с начала войны и до 3 июля, когда он произнес свою знаменитую речь "Товарищи! Граждане! Братья и сестры…". Такая крайняя точка зрения легко опровергается, однако аудитория подозревает, что нет дыма без огня.

Откуда всё пошло?

Первым тему "бегства" вбросил Никита Сергеевич Хрущёв, в своём знаменитом докладе на XX съезде Партии. Вот как он это тогда излагал:

Было бы неправильным не сказать о том, что после первых тяжелых неудач и поражений на фронтах Сталин считал, что наступил конец. В одной из бесед в эти дни он заявил:

- То, что создал Ленин, все это мы безвозвратно растеряли.

После этого он долгое время фактически не руководил военными операциями и вообще не приступал к делам и вернулся к руководству только тогда, когда к нему пришли некоторые члены Политбюро и сказали, что нужно безотлагательно принимать такие-то меры для того, чтобы поправить положение дел на фронте.

(Хрущёв Н.С. О культе личности и его пoследствиях. Доклад XX съезду КПСС // “Известия ЦК КПСС”, 1989 г., № 3)

Позднее, он более подробно осветил тему в своих мемуарах. Как оказалось, про "прострацию" Сталина ему рассказывал Берия. вот как звучит рассказ Берия в пересказе Хрущёва:

… когда началась война, у Сталина собрались члены Политбюро. Не знаю, все или только определенная группа, которая чаще всего собиралась у Сталина. Сталин морально был совершенно подавлен и сделал такое заявление: "Началась война, она развивается катастрофически. Ленин оставил нам пролетарское Советское государство, а мы его просрали". Буквально так и выразился. "Я, — говорит, — отказываюсь от руководства", — и ушел. Ушел, сел в машину и уехал на ближнюю дачу. "Мы, — рассказывал Берия, — остались. Что же делать дальше? После того как Сталин так себя показал, прошло какое-то время, посовещались мы с Молотовым, Кагановичем, Ворошиловым (хотя был ли там Ворошилов, не знаю, потому что в то время он находился в опале у Сталина из-за провала операции против Финляндии). Посовещались и решили поехать к Сталину, чтобы вернуть его к деятельности, использовать его имя и способности для организации обороны страны. Когда мы приехали к нему на дачу, то я (рассказывает Берия) по его лицу увидел, что Сталин очень испугался. Полагаю, Сталин подумал, не приехали ли мы арестовать его за то, что он отказался от своей роли и ничего не предпринимает для организации отпора немецкому нашествию? Тут мы стали его убеждать, что у нас огромная страна, что мы имеем возможность организоваться, мобилизовать промышленность и людей, призвать их к борьбе, одним словом, сделать все, чтобы поднять народ против Гитлера. Сталин тут вроде бы немного пришел в себя. Распределили мы, кто за что возьмется по организации обороны, военной промышленности и прочего".

(Хрущёв Н.С. Время. Люди. Власть. (Воспоминания). Книга I. - М.: ИИК "Московские Новости", 1999. - c.301)

Хрущёв не даёт точной даты события. История рассказана так, что с одной стороны напрашивается дата 22 июня, но с другой стороны в самый первый день войны врядли её развитие воспринималось столь уж катастрофично. Tочнее датирует и более подробно излагает ход событий Анастас Иванович Микоян:

На седьмой день войны фашистские войска заняли Минск. 29 июня, вечером, у Сталина в Кремле собрались Молотов, Маленков, я и Берия. Подробных данных о положении в Белоруссии тогда еще не поступило. Известно было только, что связи с войсками Белорусского фронта нет. Сталин позвонил в Наркомат обороны Тимошенко, но тот ничего путного о положении на западном направлении сказать не мог. Встревоженный таким ходом дела, Сталин предложил всем нам поехать в Наркомат обороны и на месте разобраться в обстановке.

В наркомате были Тимошенко, Жуков и Ватутин. Жуков докладывал, что связь потеряна, сказал, что послали людей, но сколько времени потребуется для установления связи — никто не знает. Около получаса говорили довольно спокойно. Потом Сталин взорвался: "Что за Генеральный штаб? Что за начальник штаба, который в первый же день войны растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует?"

Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал состояние дел, и такой окрик Сталина был для него оскорбительным. И этот мужественный человек буквально разрыдался и выбежал в другую комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в удрученном состоянии. Минут через 5-10 Молотов привел внешне спокойного Жукова, но глаза у него были мокрые.

Главным тогда было восстановить связь. Договорились, что на связь с Белорусским военным округом пойдет Кулик — это Сталин предложил, потом других людей пошлют. Такое задание было дано затем Ворошилову.

Дела у Конева, который командовал армией на Украине, продолжали развиваться сравнительно неплохо. Но войска Белорусского фронта оказались тогда без централизованного командования. А из Белоруссии открывался прямой путь на Москву. Сталин был очень удручен. Когда вышли из наркомата, он такую фразу сказал: "Ленин оставил нам великое наследие, а мы, его наследники, все это просрали…" Мы были поражены этим высказыванием Сталина. Выходит, что все безвозвратно потеряно? Посчитали, что это он сказал в состоянии аффекта.

Через день-два, около четырех часов, у меня в кабинете был Вознесенский. Вдруг звонят от Молотова и просят нас зайти к нему. У Молотова уже были Маленков, Ворошилов, Берия. Мы их застали за беседой. Берия сказал, что необходимо создать Государственный Комитет Обороны, которому отдать всю полноту власти в стране. Передать ему функции правительства, Верховного Совета и ЦК партии. Мы с Вознесенским с этим согласились.

Договорились во главе ГКО поставить Сталина, об остальном составе ГКО при мне не говорили. Мы считали, что само имя Сталина настолько большая сила для сознания, чувств и веры народа, что это облегчит нам мобилизацию и руководство всеми военными действиями. Решили поехать к нему. Он был на ближней даче.

Молотов, правда, сказал, что Сталин в последние два дня в такой прострации, что ничем не интересуется, не проявляет никакой инициативы, находится в плохом состоянии. Тогда Вознесенский, возмущенный всем услышанным, сказал: "Вячеслав, иди вперед, мы за тобой пойдем", — то есть в том смысле, что если Сталин будет себя так вести и дальше, то Молотов должен вести нас, и мы пойдем за ним.

Другие члены Политбюро подобных высказываний не делали и на заявление Вознесенского не обратили внимания. У нас была уверенность в том, что мы сможем организовать оборону и сражаться по-настоящему.
Однако это сделать будет не так легко. Никакого упаднического настроения у нас не было. Но Вознесенский был особенно возбужден.

Приехали на дачу к Сталину. Застали его в малой столовой сидящим в кресле. Увидев нас, он как бы вжался в кресло и вопросительно посмотрел на нас. Потом спросил: "Зачем пришли?" Вид у него был
настороженный, какой-то странный, не менее странным был и заданный им вопрос. Ведь по сути дела он сам должен был нас созвать. У меня не было сомнений: он решил, что мы приехали его арестовать.

Молотов от нашего имени сказал, что нужно сконцентрировать власть, чтобы поставить страну на ноги. Для этого создать Государственный Комитет Обороны. "Кто во главе?" — спросил Сталин. Когда Молотов ответил, что во главе — он, Сталин, тот посмотрел удивленно, никаких соображений не высказал. "Хорошо", — говорит потом. Тогда Берия сказал, что нужно назначить 5 членов Государственного
Комитета Обороны. "Вы, товарищ Сталин, будете во главе, затем Молотов, Ворошилов, Маленков и я", — добавил он.

Сталин заметил: "Надо включить Микояна и Вознесенского. Всего семь человек утвердить". Берия снова говорит: "Товарищ Сталин, если все мы будем заниматься в ГКО, то кто же будет работать в Совнаркоме, Госплане? Пусть Микоян и Вознесенский занимаются всей работой в правительстве и Госплане". Вознесенский поддержал предложение Сталина. Берия настаивал на своем, Вознесенский горячился. Другие на эту тему не высказывались.

Впоследствии выяснилось, что до моего с Вознесенским прихода в кабинет Молотова Берия устроил так, что Молотов, Маленков, Ворошилов и он, Берия, согласовали между собой это предложение и поручили Берия
внести его на рассмотрение Сталина.

Я считал спор неуместным. Зная, что и так как член Политбюро и правительства буду нести все равно большие обязанности, сказал: "Пусть в ГКО будет 5 человек. Что же касается меня, то кроме тех функций,
которые я исполняю, дайте мне обязанности военного времени в тех областях, в которых я сильнее других. Я прошу назначить меня особо уполномоченным ГКО со всеми правами члена ГКО в области снабжения
фронта продовольствием, вещевым довольствием и горючим". Так и решили.

Вознесенский попросил дать ему руководство производством вооружения и боеприпасов, что также было принято. Руководство по производству танков было возложено на Молотова, а авиационная промышленность — на Маленкова. На Берия была оставлена охрана порядка внутри страны и борьба с дезертирством.

1 июля постановление о создании Государственного Комитета Обороны во главе со Сталиным было опубликовано в газетах.

Вскоре Сталин пришел в полную форму, вновь пользовался нашей поддержкой. 3 июля он выступил по радио с обращением к советскому народу.

(Микоян А.И. Так и было. - М.: Вагриус, 1999.)

Таким образом, по Микояну Сталин уехал на дачу 29 июня, а уже 1 июля кризис был разрешен.

Трудно сказать, насколько два этих источника независимы. С одной стороны в голову и Берия и Микояну при виде Сталина пришла почти одинаковая мысль о боязни ареста, что, согласитесь, странно. Подозрительны и совпадения в логике изложения. С другой стороны Микоян рассказывает неизвестные подробности и чётко привязывает события к указу об образовании ГКО. Как мы далее увидим и датировка Микояна достаточно правдоподобна.

Что ещё нам известно?

Где мы можем опереться на документы и другие источники? Во-первых это, конечно, журнал посещений кабинета Сталина, где фиксировалось время входа-выхода всех посетителей кабинета. Журнал подтверждает
датировку Микояна - 29 и 30 июня приема посетителей Сталин не вёл.

Вероятнее всего 29-го июня Сталин всё же был еще в Москве и работал. Посещение Сталиным Наркомата обороны в этот день подтверждает в своих воспоминаниях и Жуков (не упоминая, правда, свои рыдания):

29 июня И. В. Сталин дважды приезжал в Наркомат обороны, в Ставку Главного Командования, и оба раза крайне резко реагировал на сложившуюся обстановку на западном стратегическом направлении.

(Жуков Г К. Воспоминания и размышления. Том 1. - М.: Олма-Пресс, 2002. - с.287)

Кроме того, известен документ датированный этим же днём и подписанный Сталиным и Молотовым - "Директива СНК СССР и ЦК ВКП(б) партийным и советским организациям прифронтовых областей" (1941 год. Книга 2., М.: МФ "Демократия", 1998. - док. № 624), обязывающий эти организации помогать армии, а при отступлении проводить тактику выжженной земли и оставлять партизанские отряды.

Отчасти, рассказ Микояна подтверждается в письме арестованного Берия в ЦК, от 1 июля 1953 г., где он обращается к разным членам узкого руководства. В его обращении к Молотову есть такие строки:

Вячеслав Михайлович! […] Вы прекрасно помните, когда в начале войны, было очень плохо и после нашего разговора с т-щем Сталиным на его ближней даче. Вы вопрос поставили ребром у Вас в кабинете в Совмине, что надо спасать положение, надо немедленно организовать центр, который поведет оборону нашей родины, я Вас тогда целиком поддержал и предложил Вам немедленно вызвать на совещание т-ща Маленкова Г.М., а спустя небольшой промежуток времени пришли и другие члены Политбюро, находившиеся в москве. После этого совещания мы все поехали к т-щу Сталину и убедили его о немедленном организации Комитета Обороны Страны со всеми правами.

(Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. - М.: МФ "Демократия", 1999. - с.76)

Заявление Берия ценно тем, что если Микояна и Хрущева можно обвинить в предвзятости и стремлении очернить Сталина, то Берия писал своё письмо в ЦК когда ни о каком разоблачении культа личности речи ещё не шло.
Писал Берия в сильном душевном волнении, что видно по стилю текста, и как кажется, довольно искренне. Причем, аудитория письма - члены узкого руководства, которые сами все в курсе былых дел и им "горбатого не влепишь". Все это побуждает отнестись к изложению событий Берия с доверием. По крайней мере намеренного искажения фактов здесь нет.

Отдельные моменты рассказов Микояна и Хрущева/Берия подтверждают и чуевские записи бесед с Молотовым. Вот как рассказывал об этом Вячеслав Михайлович:

Поехали в Наркомат обороны Сталин, Берия, Маленков и я. Оттуда я и Берия поехали к Сталину на дачу. Это было на второй или на третий день. По-моему, с нами был еще Маленков. А кто еще не помню точно. Маленкова помню.

Сталин был в очень сложном состоянии. Он не ругался, но не по себе было. … Как держался? Как Сталину полагается деражться. Твердо. … Что там Чаковский пишет, я не помню, мы о другом совсем говорили. Он сказал "Просрали". Это относилось ко всем нам, вместе взятым. Это я хорошо помню, поэтому и говорю. "Всё просрали", - он просто сказал. А мы просрали. Такое было трудное состояние тогда.

(Ф.Чуев. Молотов. Полудержавный властелин. - М.: Олма-Пресс, 2000. - сс.60-61)

Рассказ Молотова подтверждает нам фразу "просрали" и подтверждает, что сказана она была после посещения Наркомата обороны, вероятно на ближней даче. Соотвествует микояновскому рассказу и состав компании посетившей задние на улице Фрунзе, хотя сам Микоян присутсвует в рассказе Молотова в виде "кто еще не помню точно".

Подтвержает Молотов и факт сталинской "прострации", хоть не берётся датировать это событие:

Дня два-три он не показывался, на даче находился. Он переживал, безусловно, был немножко подавлен. […] Трудно сказать двадцать второго это было или двадцать третьего это было, такое время когда сливались один день с другим.

(Ф.Чуев. Молотов. Полудержавный властелин. - М.: Олма-Пресс, 2000. - с.399)

"Двадцать второе или двадцать третье" пусть тут не смущают, они всплыли из хрущёвской версии, которую как раз Чуев с Молотовым обсуждал. Конечно, невозможно через 43 года точно вспомнить дату событий, важно подтверждение факта "прострации".

С 1 июля, согласно тому же журналу посещений, Сталин начнает вести приём в обычном, для начальных дней войны, плотном графике.

1 июля действительно публикуется постановление Президиума Верховного Совета СССР о создании Государственного Комитета Обороны, чрезвычайного органа, сосредоточвшего в своих руках, на время войны всю полноту власти. Решения подобного ранга не принимались без обсуждения в кругу узкого руководства, следовательно логично предположить, что если в своём обычном месте - в кабинете Сталина - этот круг не собирался, он собрался где-то в ещё. На квартире или даче Сталина. Думаю, что из представленных свидетельств и документов, факт такого собрания можно считать установленным.

Факт но не обстоятельства.

А что обстоятельства?

Действительно ли катастрофический ход событий на Западном фронте и неудачи на других фронтах так подействовали на Сталина, что он впал в прострацию, сказал "мы всё просрали" и самоустранился от руководства страной?

Вполне возможно. Конечно, мемуарные свидетельства ненадежны. Память человеческая склонна с течением времени искажать картину давно прошедших событий, но думаю трём свидетельствам можно доверять как минимум в том, что Политбюро (впервые за многие годы!) собралось и приняло решение без Сталина. Это говорит о многом. Такое было просто невозможно, если бы Сталин не отказался от руководства добровольно. Конечно, в голову человека (а тем более давно умершего человека) не заглянешь. Трудно сказать было ли это искренним импульсивным поступком или тонким ходом, расчитанным как раз на то, что Политбюро соберется и попросит его обратно во власть*), но факт явно имел место быть.

Есть и ещё одно косвенное свидетельство в пользу того, что катастрофическое развитие событий на фронте наводило Сталина на пораженческие мысли - зондаж посла Болгарии в СССР Ивана Стаменова на предмет возможности заключения мира с Германией. Как нам известно из объяснительной записки Павла Судоплатова Совету Министров СССР, примерно 25-27 июня 1941 г. на неофициальной встрече со Стаменовым в ресторане "Арагви" он, по заданию Берия, поставил перед тем следующие четыре вопроса:

  1. Почему Германия, нарушив пакт о ненападении, начала войну против СССР;
  2. Что Германию устроило бы, на каких условиях Германия согласна прекратить войну, что нужно для прекращения войны;
  3. Устроит ли немцев передача Германии таких советских земель, как Прибалтика, Украина, Бессарабия, Буковина, Карельский перешеек;
  4. Если нет, то на какие территории Германия дополнительно претендует.

(1941 год. Книга 2. - М.: МФ "Демократия", 1998. - док.№ 651)

Стаменов от посредничества уклонился, дипломатично выразив уверенность в конечной победе СССР. Правда, впоследствии Берия на допросах показал, что зондаж проводился с целью "забросить дезинформацию противнику и выиграть время для концентрации сил и мобилизации имеющихся резервов". Однако, как говорят, в каждой шутке есть доля шутки.

И какие выводы?

Думаю, что наиболее непротиворечиво соединяет известные факты такая версия:

Утром и днем 29 июня 1941 г. Сталин работал: подписал некоторые документы и посетил Наркомат обороны, узнав там удручающие новости.

Вечером 29 июня 1941 г. после посещения Наркомат Сталин, Молотов, Берия и другие отправляются на ближнюю дачу, в Кунцево, где генсек и сделал историческое заявление, что "мы всё просрали" и что он уходит от власти.

30 июня 1941 г. Молотов собрал у себя в кабинете членов Политбюро, они наметили решение о создании Государственного Комитета Обороны и отправились к Сталину на дачу с предложением этот комитет возглавить.

Сталин за это время, вероятно, отошёл, предложение товарищей принял и с 1 июля 1941 г. вернулся к обычному ритму трудовой деятельности.

http://journal.kurtukov.name/?p=6

И.В. СТАЛИН В ПЕРВЫЕ ДНИ
ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

P.A. Медведев

Медведев Рой Александрович - кандидат педагогических наук, историк и публицист.


vivovoco.rsl.ru/VV/PAPERS/HISTORY/STAL_41.HTM



ЖУРНАЛ ПОСЕЩЕНИЙ И. В. СТАЛИНА В ЕГО КРЕМЛЁВСКОМ КАБИНЕТЕ

Даты приёма посетителей, проходившего вне кабинета Сталина, помечены звездочкой.

В записях журнала встречаются иногда следующие погрешности: дважды указывается день посещения; отсутствуют даты входа и выхода посетителей; нарушается порядковая нумерация посетителей; встречается неправильное написание фамилий.

22 июня 1941 года

1. Молотов НКО, зам. Пред. СНК 5.45-12.05

2. Берия НКВД 5.45-9.20

3. Тимошенко НКО 5.45—8.30

4. Мехлис Нач. ГлавПУР КА 5.45-8.30

5. Жуков НГШ КА 5.45-8.30

6. Маленков Секр. ЦК ВКП(б) 7.30-9.20

7. Микоян зам. Пред. СНК 7.55—9.30

8. Каганович НКПС 8.00—9.35

9. Ворошилов зам. Пред. СНК 8.00—10.15

10. Вышинский сотр. МИД 7.30—10.40

11. Кузнецов 8.15-8.30

12. Димитров чл. Коминтерна 8.40—10.40

13. Мануильский 8.40—10.40

14. Кузнецов 9.40-10.20

15. Микоян 9.50-10.30

16. Молотов 12.25—16.45

17. Ворошилов 10.40-12.05

18. Берия 11.30-12.00

19. Маленков 11.30-12.00

20. Ворошилов 12.30-16.45

21. Микоян 12.30-14.30

22. Вышинский 13.05-15.25

23. Шапошников зам. НКО по УР 13.15-16.00

24. Тимошенко 14.00-16.00

25. Жуков 14.00-16.00

26. Ватутин 14.00-16.00

27. Кузнецов 15.20-15.45

28. Кулик зам. НКО 15.30-16.00

29. Берия 16.25-16.45

Последние вышли 16.45

23 июня 1941 года

1. Молотов чл. Ставки ГК 3.20—6.25

2. Ворошилов чл. Ставки ГК 3.20-6.25

3. Берия чл. Ставки ТК 3.25-6.25

4. Тимошенко чл. Ставки ГК 3.30-6.10

5. Ватутин 1-й зам. НГШ 3.30-6.10

6. Кузнецов 3.45-5.25

7. Каганович НКПС 4.30-5.20

8. Жигарев команд. ВВС КА 4.35-6.10

Последние вышли 6.25

остальные дни
ru.wikisource.org/wiki/%D0%96%D1%83%D1%80%D0%BD%D0%B0%D0%BB_%D0%BF%D0%BE%D1%81%D0%B5%D1%89%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B9_%D0%A1%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B0

Пыхалов Игорь
Великая Оболганная война

Глава 10.
Впадал ли Сталин в прострацию?

militera.lib.ru/research/pyhalov_i/10.html

 


Tags: ВОВ, Сталин
Subscribe

  • Первомай

    Первомай в Орле в 1942 отмечали с помпой, приехали кинооператоры, по всему городу были флаги и портреты осуждаемого мною лидера и его преступного…

  • Судьба человека

    Краткий эпизод ожесточённого боя на окраине Орла 765 ап против 4 тд Маврин Иван Андреевич Год рождения: 19.01.1919-18.03.2003

  • мало кто знает

    что взрывы в Орле снимали и на видео. и между прочим их все по 100 раз видели, а вот где не скажу)

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments