hranitel_slov (hranitel_slov) wrote,
hranitel_slov
hranitel_slov

Categories:

Революционное движение и Духовные Школы России в конце XIX – начале XXвв.

 Юрий Филиппов
Революционное движение и Духовные Школы России в конце XIX – начале XXвв.
Студенты духовных школ в либерально-демократическом движении
(80-90-е годы xix в.)

Части 6-8
Источник: http://www.pravoslavie.ru/put/060412104900.htm
http://www.religare.ru/2_28676.html

Студенты духовных школ в либерально-демократическом движении
(80-90-е годы xix в.)
После реформы духовного образования 1884 г. усиливается увлечение воспитанников политическими и революционными идеями. Если раньше кружки самообразования лишь иногда являлись рассадником антиправительственных взглядов – все зависело от увлечений организатора или его руководителя, – то в этот период деятельность кружков приобретает не только нелегальный, но и враждебный правительству характер. Практически всегда наличие нелегального ученического кружка свидетельствовало об увлечении ряда воспитанников революционными взглядами.
Число воспитанников, вовлеченных в политическую деятельность, значительно увеличивается. Все чаще у студентов находят радикальные издания, прокламации, брошюры, или гектограф – простой печатный станок – для их размножения.[1] 21 октября 1884 г. в квартире Воронежского семинариста Н. Яковлева был произведен обыск, и обнаружены противоправительственные прокламации и копировальный пресс. Прокламации были обращены к рабочим: "Рабочие! В Петербурге 10 октября приняли мученический венец через повешение два социалиста-революционера. Русский царь питается кровью друзей наших..."[2]
Семинаристы общались с политическими ссыльными, участвовали в сборе средств на поддержку скрывавшихся госпреступников.[3] 1 февраля департамент полиции известил духовное начальство, что "в ночь на 15 января в г. Екатеринославе была обнаружена сходка 52 лиц, преимущественно из учащейся молодежи, собравшейся в частной квартире, по-видимому, с противоправительственными целями, т. к. у некоторых из присутствующих были найдены гектографированные листки для сбора пожертвований в пользу политических ссыльных, революционные издания, заряженные револьверы и яд. Арестованы и воспитанники местной духовной семинарии Павел Ильченко и Георгий Мошаковский".[4]
Многие студенты, уличенные в революционной пропаганде, проходили по политическим делам и отправлялись в ссылку. Так, в 1884 году по политическому делу был осужден на ссылку в Западную Сибирь, под надзор полиции, ученик пермской семинарии А. Любимов.[5]
Время царствования Александра III – это пора, "когда в подполье развивался политический протест, возникали нелегальные организации. Местные тульские революционеры завербовали юнцов из учащейся молодежи и охотились на семинаристов. Вождем этого социалистического движения был секретарь консистории В. Поначалу молодежь собиралась на невинные литературные вечера по субботам, перед всенощной. Читали доклады о Достоевском, о Пушкине... издавали журнальчик, мальчишки писали стихи. Никому в голову не могло прийти, что во главе кружка социал-революционная организация".[6] Власти накрыли кружок. В семинарии был произведен обыск, некоторых семинаристов (Пятницкого, Спекулева, Люблинского, Надеждина, Корсунского, Н. Игнатьева и А. Говорова) отчислили. Один из студентов, Евгений Пятницкий, застрелился[7].
О своем "вхождении" в революционный кружок вспоминал и митрополит Вениамин (Федченков).
"Со мной, еще безусым мальчиком, почему-то неожиданно для меня познакомился воспитанник из предпоследнего, пятого класса Яхонтов, а из четвертого – Кудрявцев. Нам, первоклассникам, это очень льстило, что старшие здороваются с нами за ручку... Они оба начали "развивать" меня: беседовали на "умные" темы, гуляли по саду или коридору, потом стали давать мне книги, каких не было в семинарской ученической, довольно богатой библиотеке, в которой я был назначен одним из помощников библиотекаря. Первой такой книгой был "Фауст" Гете...
После Гете мне предложили Л. Толстого "Война и мир". Толстой у нас считался запрещенным для чтения, равно как и Достоевский, и все новейшие писатели. При этом читать запрещенные книги считалось почти революционным преступлением, а потому и гораздо более важным, чем драка, выпивка и т.п....
За Толстым, постепенно все углубляясь в революционный дух, пошли писатели-народники, показавшиеся мне мелкими; потом уж, конечно, Белинский, Писарев, Добролюбов (Чернышевского "Что делать?" так и не удалось прочитать!), "Биология" Тимирязева. Какие-то сборники политико-экономических статей из толстых журналов: "Русское богатство", "Русская мысль", конечно, Горький, Андреев и другие и, наконец, аттестат на политическую зрелость – "История цивилизации" Бокля показалась мне написанной интересно. Ну, разумеется, "Происхождение видов" Дарвина... Кстати, о нем я слышал, но не читал, еще в духовном училище... До Маркса и Энгельса я не успел дойти, но фотографии их у товарища смотрел без особого волнения.
Что же оказалось?
Постепенно, после двухлетней обработки меня добровольцами, мне доверчивые воспитатели торжественно объявили: "У нас есть подпольная библиотека!" И в нее набираются только надежные члены... Боже, как мне захотелось удостоиться попасть туда... Странное желание: воспитанный в благочестивом консерватизме, я жаждал быть "подпольщиком". Такова сила сладости запрещенного плода, с дополнением тщеславного желания быть чем-то особенным, не как другие, удостоиться.
Оказывается, эта подпольная организация школ была не в одной семинарии, а и в гимназии, и притом была поставлена довольно толково: первые ученики каждого класса и отделений (в первом было их три) поступали в обработку старшим членам подпольщиков, пока и их не вводили в это "святилище". Так поступили и со мной.
А мы, завербованные кандидаты, должны были помимо собственного воспитания доказать еще верность подпольщине распространением той же самой литературы среди своего класса. Это делал и я. Так получалась уже целая сеть пропаганды... После двухлетней подготовки мне наконец торжественно объявили: я избран в члены... Какое торжество! И я, безусый, приглашаюсь уже как равноправный на очередное заседание всей библиотеки... Председатель, очень умный, 18-19-летний юноша, первый ученик пятого класса, Шацкий... открывает его своей пламенной речью против правительства... О ужас!!! Куда я, скромный сынок маменькин, попал?.. А речь все поднимается, сгущается... И вдруг Шацкий предлагает не менее не более как совершить террористические акты, и в первую очередь цареубийство...
Я замер... Сразу спало с меня все торжество, и мне захотелось убежать... Я сидел до конца, молча. Было ли какое решение, не помню. Только с той поры революционный пыл мой сразу упал до нуля. Бывали еще собрания на частных квартирах..."[8]
Это воспоминание митрополита Вениамина является описанием характерного метода работы нелегальной организации по вербовке новых членов среди воспитанников духовно-учебных заведений. Сначала старшие "здоровались за руку" с младшими, потом предлагали почитать невинную литературу, потом степень нелегальности увеличивалась, переходя к революционным трудам. Когда подопечный был готов, его включали в члены тайной организации. Как правило, только тогда, новый член узнавал об истинных целях нелегального кружка. Но уже не многие решались его покинуть (как это сделал митрополит Вениамин) и становились распространителями революционной литературы, агитаторами среди младших курсов.
В марте 1884 г. беспорядки произошли во Владимирской семинарии. Были уволены студенты К. Тихонравов, Н. Виноградов, К. Благосклонов, А. Щеглов и Н. Ерлексов.[9]
В 1884 г. проявление революционного движения отмечается также и в Духовных академиях.
Студент Петербургской духовной академии, Кондратий Сченснович, рассказывал, что в академии издавался рукописный журнал социально-политического направления. А во время поездки домой он зачитал написанное им и тремя его товарищами к студентам Московской духовной академии письмо, в котором в резких выражениях осуждал образ действий академического начальства.[10]
В начале марта 1884 г. у студентов Киевской духовной академии П. Дашкевича, А. Селецкого и И. Васильева были произведены два жандармских обыска. Дашкевич был арестован "вследствие установленного сношения с выдающимися революционными деятелями, причем в занимаемом им в академии помещении найдены преступные издания и записка о свидании его с революционным лицом. В квартире Дашкевича укрывались две личности, из которых один, арестованный ныне, признал свою принадлежность к террористической фракции революционного сообщества, а другой, оказавший при задержании вооруженное сопротивление, хранил у него свой чемодан".[11] Победоносцев немедленно распорядился об усилении студенческой дисциплины в академии, на что студенты в Киеве ответили демонстрацией. В апреле же в здании Киевской духовной академии под лестницей была найдена целая связка революционных изданий.
В мае департамент полиции сделал Победоносцеву новое представление, что "Киевская духовная академия, вследствие отсутствия в ней всякого порядка и дисциплины и противоправительственного направления некоторых из начальствующих в оной лиц и преподавателей, стала для воспитывающихся в ней рассадником вредных идей... Печальным последствием сего было то, что упомянутая академия была местом посещения и укрывательства серьезных политических деятелей и хранилищем письменных документов, исходящих от членов исполнительного революционного комитета".[12] Как выяснилось, к противоправительственному направлению были причастны профессора И. Малышевский, И. Олесницкий, А. Родов и доценты Н. Тумасов и С. Голубев.
Не только профессоры академий, но и преподаватели семинарий и училищ увлекались революционными идеями. По воспоминаниям студентов Пензенской семинарии братьев Студенцовых, Алексей Лукич Хвощев, преподаватель "Основного богословия", сочувствовал и помогал революционно настроенным семинаристам. "В общежитии семинарии, – вспоминает В. Студенцов, – коим заведовал А. Л. Хвощев, находилась в классе нелегальная библиотека в шкафах... Хвощев знал о таковой, но <...> от него мы не ждали нападений... Осторожно А. Л. даже снабжал и пополнял (ее – Ю. Ф.) нелегальной литературой из своей собственной библиотеки, в которой были книги революционного содержания".[13] Книги революционно-социалистического содержания были в свободном доступе в Иннокентиевской библиотеке, расположенной под собором г. Пензы и содержавшейся на деньги духовенства. И революционные издания были доступны не только во время заведования библиотекой А. Л. Хвощевым, но и при свящ. Победимском. Уроки "Основного богословия" Хвощевым "были превращены в свою противоположность – в источник атеизма, в источник выработки эволюционно-материалистического мировоззрения".[14]
В марте 1891 г. студент Томского университета, В.И. Неклепаев, был обвинен в том, что во время учительства в Ярославской семинарии общался с одним важным революционным деятелем, проживавшим нелегально в Ярославле.[15]
Заканчивая семинарии и становясь преподавателями, воспитанники не оставляли своего увлечения революционными идеями. В августе 1885 г. в Симбирске был арестован за хранение у себя революционной литературы преподаватель Закона Божьего Малиновский, окончивший курс Уфимской семинарии.[16]
Революционное движение настолько захватило духовную молодежь, что политическая неблагонадежность в некоторых семьях священников становилась прямо родовым качеством. Неслучайно духовное начальство постоянно наводило справки о родственниках семинаристов, попавших в политические дела. В феврале 1887 г. Победоносцев писал смоленскому архиерею: "Семейство священника смоленской епархии, села Лужкова, Вяземского уезда, Макаревского вывело несколько злодеев или негодяев. Один из его сыновей Алексей, 23-х лет – уже важный государственный преступник, долго разыскиваемый за границей и в России и только недавно захваченный. Другой, Павел, ученик Смоленской семинарии попался вместе с Крапухиным и в прошлом году исключен. Необходимо иметь самый строгий надзор за семинарией. Следствие по делу о взрыве в Могилеве показало, что главные его виновники из бывших Смоленских семинаристов, неразборчиво принятые под покровительством ректора Сергия, и состоявшие в сношениях с Смоленскими семинаристами".[17] В том же 1887 г. в Костроме за политическую неблагонадежность из 7-го класса женской гимназии была исключена дочь священника Ярославской епархии Ираида Андреевна Сестренцевич, которая устраивала сходки в домах Вотниковской и купчихи Соколовой. Ее младший брат Михаил, учившийся в Ярославской семинарии, местным начальством аттестован тоже, как "человек весьма неблагонадежный в политическом отношении".[18]
В Саратовской епархии революционной репутацией обладало семейство священника С. Чумаевского. Его дочь Пелагия в 1886-1887 гг. была замечена в сношениях с революционерами. Сын Алексей в ноябре 1882 г. за участие в студенческих беспорядках был исключен из Ярославского лицея и выслан на родину. Но на этом дело не закончилось. В августе 1886 г. он был арестован и привлечен в числе других 27 лиц к дознанию по обвинению в принадлежности к кружку, обнаруженному в Ярославле.[19]
В 1886 г. революционное настроение духовной молодежи дало террористическую вспышку в Тифлисе. 24 мая в половине 11-го утра исключенный в марте из Тифлисской семинарии ученик Лагиев в квартире ректора нанёс ему кинжалом в живот смертельную рану. Поводом послужило преследование и искоренение ректором, протоиереем Чудецким, социалистического направления некоторых воспитанников. Решением суда Лагиев был сослан на двадцать лет каторжных работ.[20]
Осень 1886 г. ознаменовалась массовыми волнениями в двух семинариях. В сентябре – буйное беспокойство в Донской семинарии. В ноябре – воспитанники Могилевской семинарии устроили взрыв в квартире инспектора Зиорова. Была разнесена печь, выбиты стекла, сорваны двери.[21]
В октябре 1886 г. жандармское управление Черниговской губернии проводило расследование по обвинению в государственном преступлении воспитанников семинарии В.Ф. Баптиданова и П.И. Герасименко, у которых были найдены печатная брошюра "Громада", сочинение М. Драгоманова,[22] программа партии украинских социалистов, рукописные статьи о задачах революционной партии и т.п. В обнаруженном письме Герасименко указывалось на существование в среде воспитанников Черниговской семинарии тайного кружка. Его члены собирались два раза в неделю на квартире семинариста Фиалковского. Найденная у Баптиданова брошюра партии украинских социалистов и разъяснения к ней, содержала изложение идеалов партии: 1) в области экономической жизни – социализм 2) в области социальной жизни – равенства 3) в области политической жизни – анархия, автономия и федерализм 4) в области национальности и культуры – полная свободы национальной культуры. Герасименко, принадлежавший к социал-демократической партии, занимался расклейкой прокламаций на разных языках, получал нелегальную литературу из Лондона.[23]
"С 90-х гг. в стране стало заметно шириться движение социал-революционеров и социал-демократов, вырывавшееся наружу в виде забастовок, стачек, петиций и демонстраций. Среди участников этого движения помимо рабочих, студентов университетов, реальных училищ и гимназий были воспитанники духовных семинарий и академий", – пишет В. А. Тарасова.[24] Действительно, воспитанники духовно-учебных заведений активно подключились к деятельности организаций социалистического направления.
В 1889 г. студент Тобольской семинарии Газов был захвачен с подпольными изданиями в Томске, куда он поехал в университет. По результатам дознания было выяснено, что в семинарии с 1884 г. существует тайная ученическая библиотека и кружком саморазвития, в котором принимали участие политические ссыльные. Сначала в нее входили сочинения Добролюбова, Решетникова, а затем были включены и запрещенные издания: "Организация труда" – Луи Блана, "Социализм утопический и научный" – Ф. Энгельса, "Программа для рабочих" – К. Маркса, "Подпольная Россия" – Степняка, и др.[25]
В начале 1890 г. духовное начальство получило извещение от министерства внутренних дел о неблагополучии в Казанской духовной академии и в Пензенской духовной семинарии. По сведению департамента полиции, в Казанской духовной академии студентом Порфирием Мироносицким издавался тайный студенческий журнал "Мечты", два номера которого уже вышли в декабре и январе. В январе же он изменил свое название и стал называться "Прогресс". В Пензе, откуда Порфирий поступил в академию, были наведены справки, и стало известно, что "воспитанники Пензенской семинарии пользовались возможностью доставать для чтения революционные издания: "Колокол", "Полярную Звезду" и др. Под влиянием чтения подобных произведений молодые люди усваивали дурное направление".[26]
В 1890 г. существование тайных кружков было открыто в Московской, Самарской, Ярославской, Уфимской и Тверской семинариях. Тверская семинария вообще пользовалась недоброй репутацией. Воспитанники, поступающие из нее в духовные академии, вносили в них настроение недовольства, являлись распространителями революционных изданий и организаторами нелегальных кружков. Победоносцев писал тверскому архиерею, что "во всех духовных академиях тверские воспитанники заслужили себе невыгодную репутацию и не мало их встречается в делах и следствиях политического свойства".[27]
Весной 1891 г. возникли политические дела сразу в двух академиях – Петербургской и Казанской.
В марте 1891 г. начальство столичной академии обнаружило революционные издания у студентов А. Канавина (из Рижской семинарии), А. Фаворского и Н. Преображенского (из Тверской) и С. Борковского (из Минской). Следствие выяснило, что в академии уже с 1888-89 гг. существовал тайный кружок саморазвития социалистического направления, задававшийся целью культурного воздействия на народ. В библиотеке кружка были найдены "Подпольная Россия" (Степняка), "Исторические письма" (П. Лаврова), "Исполнительный комитет императора Александра III", "Манифест коммунистической партии" и т.п.[28] В Казани происходило нечто подобное.
1893 г. был богат на выступления воспитанников духовных семинарий. Волнения происходили в Смоленской, Московской, Могилевской, Черниговской и Тифлисской семинариях.[29] В Тифлисской семинарии беспорядки произошли в начале декабря 1893 г. на почве влияния политической пропаганды. Ученики требовали увольнения некоторых чинов инспекции и преподавателей, введения грузинского языка и грузинской литературы в семинарский курс. Было уволено 87 человек.[30]
21 июня 1893 г. на квартиру К. П. Победоносцева в Царском селе явился ученик 5-го класса Псковской семинарии Владимир Гиацинтов и бросился на него с ножом. Вот что сам Константин Петрович писал вечером этого дня его императорскому величеству: "Сегодня, часу в третьем, доложили мне, что пришел какой-то молодой человек на костылях, называет себя учеником псковской дух. семинарии и желает меня видеть по важному секретному делу... Я вышел к посетителю на лестницу, отворил дверь и стал спрашивать, какая ему нужда до меня. А он, закричав диким голосом: "вот он", бросил с шумом свои костыли и бросился на меня с кулаками; в одном кулаке был у него раскрытый нож (небольшого размера, какие делаются со штопором). Я успел отскочить в комнату и затворил дверь, но он пробовал еще ломиться в нее. Бывшие на площадке люди тотчас задержали его и сдали в полицию..."[31]
9 мая 1895 г. произошло покушение на ректора Владимирской семинарии, архимандрита Никона (Софийского). Ученик второго класса Селинин ударил его топором по голове, но, к счастью, задел только "внешние покровы головы". Недовольство о. Никоном в семинарии зрело давно. И Селенин явился лишь исполнителем. "Вид крови и зловещие признаки предстоящей расправы, – пишет митр. Евлогий (Георгиевский), – ожесточили семинаристов: они озверели и на следующую ночь чуть было не закололи вилами помощника инспектора".[32] Из семинарии было исключено 75 человек.
"Среди воспитанников циркулировали даже прокламации и брошюры женевских и цюрихских анархистов с их штемпелями. Раздражение, которое царило среди воспитанников, недовольство их новым режимом, до невыносимости тяжелым, благодаря брошюрам и тайным листкам формировалось и выливалось в революционную форму. Когда же безотрадное в настоящем и беспросветная тень в будущем, недовольство и временно скрытое негодование семинаристов наполнили чашу терпения их с краями, то они пошли через край и в бурном потоке потопили и Никона и целую сотню неповинных учеников", – писал автор записок.[33]
На все беспорядки, происходящие в семинариях и академиях, начальство отвечало не искоренением причин – исправлением недостатков в самом процессе воспитания и образования, – а только усилением мер. Кроме того, уволенные из одной семинарии, как правило, поступали в другую. Но и сюда они вносили революционный дух. Уволенные из Тифлисской семинарии за участие в беспорядках в декабре 1893 г. Вл. Куцховели и Е. Абесадзе поступили в Киевскую семинарию, а уже в марте 1896 г. у них была обнаружена революционная литература.[34]
В 1896 г. в Казани полицией было обнаружено существование тайного кружка – зародыша будущего общесеминарского союза. Он был организован учеником К. Степницким, который, как выяснилось, оказался причастным к нелегальному кружку "девиц-мастериц", организованному его сестрой Агриппиной в 1895 г. в Казани и преследовавшему цели пропаганды среди рабочих "идей, стремящихся к разрушению основ общинной жизни".[35]
----------
1] В марте 1885 г. в Екатеринославе было расклеено воззвание, автор которого оказался уволенный ученик семинарии Овчаренко. На квартире Овчаренко, жившего вместе с семинаристом Перескумем, был найден гектограф. Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 47.
[2] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 42-43. Н. Яковлев был братом уволенного за участие в революционной деятельности Георгия Яковлева. Как и брат, Николай был членом "Народной воли".
[3] Весной 1887 г в Екатеринославе трое семинаристов участвовали в сборе средств в пользу скрывавшихся за границу госпреступников. Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 54.
[4] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 39.
[5] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 30. В январе 1884г. в Чернигове арестован по обвинению в государственном преступлении воспитанник семинарии Ф. Свидерский. В июне 1885 г. в Смоленске по обвинению в политической неблагонадежности к дознанию были привлечены два семинариста Крапухин и Макаревский. В 1890 г. в Пермской семинарии был арестован по обвинению в государственном преступлении воспитанник Золотавин, а в Костромской – Василий Турковский.
[6] Евлогий (Георгиевский), митр. Путь моей жизни: Воспоминания митрополита Евлогия (Георгиевского), изложенные по его рассказам Т. Т. Манохиной. – М.: Московский рабочий, 1994. – С. 29.
[7] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 44.
[8] Вениамин (Федченков), митр. На рубеже двух эпох. – М.: Правило веры, 2004. – С. 127-132.
[9] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 40.
[10] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 44.
[11] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 45.
[12] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 46.
[13] Зименков В. Н. Алексей Лукич Хвощев // Пензенский временник любителей старины. – 2004. – Вып. 14. – С. 84.
[14] Зименков В. Н. Алексей Лукич Хвощев // Пензенский временник любителей старины. – 2004. – Вып. 14. – С. 85.
[15] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 60.
[16] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 47.
[17] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 56.
[18] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 56.
[19] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 57.
[20] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 49 Аналогичный террористический случай произошел в июле 1886 г. в Озургетском духовном училище. Ученик С. Джорбенадзе нанес смотрителю тяжелый удар палкою.
[21] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 50.
[22] Драгоманов Михаил Петрович – украинский буржуазный либерал, публицист, историк, фольклорист, общественный деятель. С 1878 издавал в Женеве сборник, а затем журнал "Громада" на украинском языке, а также сочинения А. И. Герцена, Т. Г. Шевченко, Панаса Мирного и др. В 1880 впервые издал отдельной брошюрой письма Белинского к Гоголю.
[23] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 51.
[24] Тарасова В. А. Высшая духовная школа в России в конце XIX – начале XX века. История императорских православных духовных академий. – М.: Новый хронограф, 2005. – С. 280.
[25] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 57-58.
[26] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 58.
[27] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 60.
[28] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 61.
[29] Смолич И. К. История Русской Церкви (1700-1917). – Кн. 8, Ч. 1. – М.: Спасо-Преображенский Валаамский монастырь, 1996. – С. 472.
[30] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 63.
[31] К. П. Победоносцев и его корреспонденты: Воспоминания. Мемуары: В 2-х т. – Минск: Харвест, 2003. – Т. II: 2003. – С. 534.
[32] Евлогий (Георгиевский), митр. Путь моей жизни: Воспоминания митрополита Евлогия (Георгиевского), изложенные по его рассказам Т. Т. Манохиной. – М.: Московский рабочий, 1994. – С. 71-72.
[33] Из материалов по истории подпольной библиотеки и тайного кружка Владимирской семинарии // Библиотека общественного движения в России XIX и XX вв. – Кострома: Школа печатного производства. – Выпуск IV. – 1921. – С. 11.
[34] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 64.
[35] Титлинов Б. В. Молодежь и революция. – С. 65-66.
Tags: РПЦ, до1917
Subscribe

  • Первомай

    Первомай в Орле в 1942 отмечали с помпой, приехали кинооператоры, по всему городу были флаги и портреты осуждаемого мною лидера и его преступного…

  • Судьба человека

    Краткий эпизод ожесточённого боя на окраине Орла 765 ап против 4 тд Маврин Иван Андреевич Год рождения: 19.01.1919-18.03.2003

  • мало кто знает

    что взрывы в Орле снимали и на видео. и между прочим их все по 100 раз видели, а вот где не скажу)

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments